Книга "Непрерывность обувных коробок. Книга художника", Федор Ионин

Эта  книга  —  экзистенциальное,  отчасти  автобиографическое путешествие в миры детства, юности, это поиск духовных опор, попытка осмыслить   профессиональное   и   личностное   становление,   потерю близких людей. Это одновременно и разговор, и сказка. Фантастический мир словесно-игрового Острова формируется как подсознательная реакция на происходящие события. Эта книга — история возвращения к Дому и сохранению его внутри себя.

Из отзывов:

Эта удивительная книга, первая Книга Художника в моих руках. Нужно ли говорить, что сразу же начала её читать! Занятие трудное, переключаться с белого шрифта на чёрном фоне на чёрный шрифт на белом – очень сложно, пришлось нехотя  делать паузы.

Автор определил жанр, как путешествие. Мне представляется жанр шире – как совокупность путешествий, реальных и воображаемых, совершаемых самим рассказчиком в одиночку или вместе с кем-то  близким. Путешествий в книге много, они пересекаются во времени и пространстве, которые, в свою очередь, не являются обычными временем и пространством: время может течь назад, а пространство состоит из смеси живого и неживого, внезапно перетекающих одно в другое!

Понятно, такая  книга не могла бы существовать без виртуозных «декораций», помогающих читателю каждый раз, на каждом этапе правильно воспринять пространство и время, потому что иначе было бы трудно понять, к кому  относятся описываемые действия и мысли. А иногда круто заверченное оформление и само уносит читателя  в его собственные «эмпиреи» ещё до прочтения текста на этих листах.

…Когда читатель встречается с новой книгой, новым автором, то неминуемо при чтении он «примеряет» события, места, героев - на себя, на свои предыдущие жизненные опыты, свои путешествия, встречи, впечатления... Если вдруг при этой «примерке» случаются какие-то внезапные совпадения, сближения, узнавания, то книга становится от этого ещё важнее, вчитываешься в подробности ещё и ещё раз. Так тонкие нити протягиваются и по-своему «сшивают» пространства, авторское и читательское. Мы часто, потеряв дорогих близких людей, продолжаем не только вспоминать их в бывших реальных ситуациях, но и экстраполировать их реакции на события, происходящие уже после трагического ухода человека. И чем теснее были духовные связи у нас с таким близким, тем важнее кажутся беседы вымышленные, которых не было, но про которые абсолютно понятно, какими они могли бы быть! В путешествиях, где принимает участие дедушка рассказчика, не возникает никаких сомнений в том, что роль его в становлении личности внука была многогранной и прозорливой. А линия преемственности тянется рассказчиком дальше, к, возможно, главному адресату этого труда – к дочери. 

Рассказчик чаще путешествует с дочерью, взросление которой также происходит под сильным влиянием отца, но при этом факторами, определяющими её мысли и поступки (реальные или вымышленные), являются иные, не совпадающие с тем, что влияло на её отца в тех же возрастных периодах. Это временами разъединяет углублённого в свои воспоминания отца и взрослеющую дочь, и как же глубоко природа, весь окружающий мир  участвуют во всем этом!

Рассказчик вслушивается, всматривается, вчувствуется во все те признаки, которые окружающий живой мир ему показывает самыми разными способами,   явно или опосредованно. Он может делать выводы, следя за изменчивостью казавшихся врезанными глубоко в память образов из своего детства. Вдруг обнаруживается возможность перехода этих образов из живых в неживые, и эти превращения совсем не кажутся странными, а наоборот, естественными. …Светофор оказывается добрым и благожелательным, ему уподобляется динозавр, у которого могли бы быть те  же воображаемые свойства. А кто сказал, что не могли?

Очень интересно появление невидимого Купола… (Когда я ждала появления на свет своей дочери, я сама придумала, что меня окружает твёрдая прозрачная сфера, через которую ко мне не проходят никакие нежелательные чувства или слова. Мне это помогло в моём реальном мире создать свою динамическую защиту. Никто об этом не знал!)